Конец американского сверхмогущества?
По словам министра финансов Германии, нынешний финансовый кризис возвещает о конце мировой гегемонии Уолл-стрита и возникновения многих полюсов силы. Эта гипотеза сама по себе вполне имеет право на существование.
История говорит нам, что свидетельством падения держав всегда были именно кризисы. Финансовую катастрофу 1929 года часто интерпретируют как межевой знак перехода экономического могущества от Великобритании к Соединенным Штатам. Однако не стоит сразу же хвататься за механистические и однозначные объяснения, которые всегда тяготеют к сведению сложной реальности к простой динамике.
В первую очередь необходимо отметить, что кризис выявляет изменения в соотношении сил, но очень редко объясняет их. Иначе говоря, сокращение относительного веса Уолл-стрит происходит на протяжении десяти лет, о чем свидетельствуют появление мультиполяризация биржевой капитализации с перевесом в сторону развивающихся стран. Главной проблемой этого кризиса с этой точки зрения является не столько закат Уолл-стрит, сколько крах модели инноваций и финансовой дерегуляции, который привел к значительному сокращению контрольных полномочий Комиссии по ценным бумагам и биржам над Уолл-стрит при поддержке Федеральной резервной системы. В этом новом контексте Европа играет решающую роль. Она может под эгидой Германии и Франции принять участие в создании новой международной модели, суть которой будет не в финансовых инновациях, а во внедрении более жесткой регуляции, что, кстати, отвечает европейским традициям. До настоящего времени главным источником политических препон на пути европейской финансовой регуляции был Лондон, истинный финансовый авианосец США в Европе. Ослабление политических позиций Лондона, вкупе с осознанием шаткости его системы, открывает перед нами новые возможности. Однако пока европейские намерения не превратятся в последовательные и согласованные действия, говорить о закате Уолл-стрит будет преждевременно.